1. Так принято в интеллигентной семье


    Дата: 14.03.2019, Категории: Экзекуция Автор: Малышка-целочка, источник: Limona

    - Истинный джентльмен никогда не позволит себе поднять руку на свою супругу, и уж тем более высечь ее, какая гадость! - возмущенно заявляла Мари, моя подруга по пансиону. К слову сказать, уж наши-то с ней попки никогда не были в безопасности, в пансионе практиковали (да еще как!) телесные наказания. Однако ни сейчас, когда мне приходилось подниматься в комнату мадам директрисы, ни в раннем детстве, когда моя попка была в полном распоряжении моей няни, я не воспринимала порку, как нечто эротичное. Что же тут может быть возбуждающего, боже мой, когда мадам велит спустить панталоны, задрать юбки, наклониться, и с откровенным отвращением хлопает меня своей тросточкой по ягодицам, словно пытается прибить особо докучливую муху. Другое дело супруг - это же любовь, страсть, загадочный eros, и вдруг "снимите ваши штанишки, мадам супруга"... Тем не менее, весь мой жизненный опыт говорил об обратном. О том, что мой отец порет маменьку, я знала с раннего детства и не находила в этом ничего особенного. Первый раз я подсмотрела за ними случайно, когда мне было года три. Отец был не в духе в тот день, и как только мама попыталась ему возразить (уже и не помню, что послужило поводом для их ссоры) велел ей идти в его кабинет. Вообще кабинет был в нашем доме "зоной свободной от женщин" - ни я, ни моя младшая сестра, ни мама никогда туда не заходили. Наверное, именно поэтому необычное приглашение привлекло мое внимание. Едва моя няня отвлеклась, я прошмыгнула к двери кабинета и приникла к ...
     неплотно прикрытой двери. В щелку я скорее услышала, чем увидела, как зашуршали шелковые нижние юбки maman, и раздраженное требование отца поторопиться. Слегка приоткрыв дверь, я увидела, что мамочка улеглась животом на высокий подлокотник вольтеровского кресла, юбки задраны ей на голову, словно пышный цветок, а сама мама, заведя руки за спину, судорожно пытается расстегнуть пуговки на кружевных панталонах. Наконец, ей удалось справиться с тугими петельками, и панталоны сами собой скользнули вниз, к ее коленям. Попка maman, большая, пышная, вся в трогательных ямочках, почти сливалась с ее белоснежными нижними юбками и белыми чулками. Рядом с креслом стояло ведро с хорошо знакомыми мне розгами. Папа достал одну, встряхнул, и с нее, сверкая в солнечных лучах, сорвалось на ковер несколько капель воды. Папа замахнулся, примериваясь, и вдруг резко опустил прут на мамину попу. Белоснежную поверхность пересекла огненно-красная узкая полоса, а мама взвизгнула каким-то незнакомым, тоненьким голосом. Следом удары посыпались один за другим, и мама зарыдала в голос, она колотила по полу ногами в мягких домашних туфлях, стремительно покрывающаяся красными полосами попа тряслась и вздрагивала, словно молочное желе, которое кухарка подавала на сладкое по воскресеньям. Папа остановился также резко, как и начал, однако мама еще какое-то время лежала на ручке кресла, вздрагивая от затихающих рыданий. Наконец она поднялась, натянула панталоны и оправила юбки. Ее высокая пышная прическа была в ...
«1234»