1. Мичман Дольский. Часть 3


    Дата: 09.10.2018, Категории: Гомосексуалы, Автор: nikki, источник: Стульчик

    - А вы думали - вас сюда что, курить взяли да байки травить? А ну встать! И отправляться в камбуз! Не то вместо картошки гальюн драить пойдёте! Марш! Матросы встали и, бубня под нос ругательства, всё же пошли работать. - Ну, что же ты, Миша? - обратился Мордюков к Дольскому. - Пожёстче надо! - и, хлопнув приятеля по плечу, он удалился к своему отделению. "Пожёстче... пожёстче", - словно заклинание, твердил про себя Михаил, направляясь в камбуз. В дверях его встретил радостный возглас Шестакова: - О! Кого мы видим! Наш шеф-повар пришёл! Матросы, уже сидевшие на табуретах вокруг кастрюли с очистками и занятые делом, заулыбались. Кок подошёл к мичману. - Значит так, эту корзину картошки перечистят - меня позовёшь, я ещё выдам. И вышел из камбуза. - Ну, что ж ты его отпустил? - не унимался Шестаков. - Поговорил бы, у вас ведь столько общих тем. Обсудили бы кулинарные рецептики. "А как вы делаете такой-то салатик? А я туда добавляю трюфеля и анчоусы. А какое ваше любимое блюдо? Пирожное Птифур? А я предпочитаю устриц в лимонном соке". - Шестаков припоминал названия блюд, вычитанных им из ресторанного вестника, который он, как и любую книгу, попавшую ему в руки, прочитал от корки до корки. Матросы уже откровенно смеялись. "Пожёстче", - снова вспомнилось Мише. Он набрал воздуха в грудь и крикнул, пытаясь подражать интонации Мордюкова: - А ну, прекратить! Шестаков поднялся со своего места и сделал шаг по направлению к мичману. - А ты мне рот не затыкай, Миша. А то у меня ножичек в ... руках, как бы худым не кончилось. Впрочем, я тебя и без ножичка в любой момент в бараний рог согнуть могу, ты ж знаешь. Стоит мне тебя... как бы это сказать... попросить как следует, и ты сам вместо меня картошку чистить будешь, да потом ещё весь камбуз языком вылижешь, ты понял?! У Дольского на глаза навернулись слёзы. Он пытался справиться с ними, пытался что-то сказать, но предательский ком в горле не позволил ему произнести ни слова. Отвернувшись, он поспешно выскочил за дверь камбуза. Близкие слёзы - это был просто бич для Михаила. Он с детства был таким: чуть что - в рёв. И, к сожалению, с возрастом это не прошло. Он не был трусливым, в училище часто дрался и спокойно переносил боль. Но от обиды Миша ревел, как пацан, и не в силах был сдержаться. Вечером, после ужина, к нему подошёл Шестаков и тихо проговорил: - Спустись-ка в трюм, мичман. Разговор есть. Дольский догадывался, что у него за "разговор", поэтому не пошёл. Через четверть часа Шестаков снова подошёл к нему: - Я тебе что, шавка цепная, чтоб сидеть и ждать тебя чёрти-сколько?! - злобно прошипел он, наклонившись к мичману. - Сказано, спускайся в трюм, не то все узнают о том, что ты уже не целочка, понял? Выхода не было. Через пять минут Михаил пришёл, куда было велено. Шестаков сидел на тюках, спустив штаны и подрачивая свой возбуждённый конец. "Какой здоровый", - с ужасом подумал мичман. - Ну, чё встал? - грубо окликнул его Иван. - Раздевайся! - Ссс-совсем? - от волнения Миша даже начал заикаться. - Совсе-ем? - ...
«1234»